История выживания

«Заполярка» продолжает знакомить норильчан с земляками — участниками СВО. Сегодня — история штурмовика Олега, позывной Север.

Отец за сына

В большинстве своём участники специальной военной операции имеют за плечами опыт армейской службы. Кто по контракту пошёл, кого мобилизовали, но о жизни солдатской почти все они знают не понаслышке. Чего не скажешь о нашем сегодняшнем герое. В юности Олег по состоянию здоровья отдать свой долг Родине не смог. Хотя очень хотел. Сейчас, когда разменял четвёртый десяток, шанс встать в ряды защитников страны появился. И мужчина им воспользовался, подписав контракт с Минобороны в ноябре 2023–го.

– Почему я на СВО? Можно, конечно, сказать высокопарно: «Есть такая профессия...» и далее по тексту. Но, если честно, основной мотив был другой. Сына как раз в армию должны были призвать. Страх появился: вот он сейчас срочку отслужит, а вдруг вторая волна мобилизации... Но ежели кто из ближайших родственников уже участвует в спецоперации, в таком случае не мобилизуют. В общем, воюю за сына и его будущее во всех смыслах. И я не один такой, кто ушёл на СВО, чтобы нашим детям оружие в руки брать не пришлось. То, из–за чего военная операция сейчас началась, нужно пресечь раз и навсегда, а иначе получим новый конфликт. В общем, старая гвардия точку в этой истории поставит, и у наших детей будет мирное небо над головой. При этом выбор для меня не был простым. На гражданке работа высокооплачиваемая, в подчинении 30 человек, отвечаю за целый автопарк. Но решился. Врачи посмотрели и сказали: «В принципе, годен». Уверен, для участия в реальных боевых действиях не столько физическое здоровье важно, сколько ум, житейская смекалка и крепкая психика. И стал я штурмовиком в войсках дяди Васи. Кстати, в 18, когда с двумя товарищами в военкомат пошёл по повестке, мечтал, что именно в десантники определят. Друзей моих взяли, и они своё в первую чеченскую отвоевали. А мне всю жизнь обидно было и даже как–то неловко, что я не служил. И вот сбылась мечта бесшабашной юности. И с товарищами моими у меня теперь счёт равный, и не стыдно с ними за одним столом 23 февраля сидеть.

Как у Дюма

Собираясь на СВО, Олег беспокоился: удастся ли влиться в уже сформировавшееся боевое братство, сможет ли он встать в один строй с теми, у кого за плечами Афган и Чечня? Но «судьба благосклонна к отважным», и верных боевых товарищей новоиспечённый десантник получил вместе с вещмешком.

– Когда был в военкомате, познакомился с тремя контрактниками. И так интересно получилось: один из Кайеркана, второй из Талнаха, третий из Оганера, ну и я из центра Норильска. Вместе мы и полетели. Пока собирались и в учебке тренировались, крепко сдружились. Повезло в один полк попасть, обидно, что батальоны разные. Долго писали командирам, просили перевести, но каждый на своём месте нужнее оказался. Тем не менее связь поддерживаем, знаем, у кого что да как. У нас и группа своя в мессенджере, там и жёны наши состоят. Если кто долго на связь не выходит, волнуемся. С одним из товарищей, позывной Акира, никак увидеться не могли, несмотря на то что наши позиции на расстоянии 2,5 километра друг от друга. В госпитале зато встретились, причём ранения в один день получили.

Быстро бежать, глубоко копать

У каждой военной профессии свои особенности. Где–то не обойтись без хорошего глазомера, кому–то нужен исключительный слух, выдержка и усидчивость характерны для третьих. Что же отличает штурмовика?

– В учебке нас многому учили: бегать, стрелять, распознавать дроны по звуку, маскироваться, — делится Олег. — Но самый полезный и практичный навык, без которого штурмовику невозможно выжить, — это умение копать. Копать нужно быстро, в положении лёжа или стоя на коленях, в бронике и с полным комплектом. Чернозём, грунт, лёд — неважно, если хотя бы чуть–чуть зарылся, шансы выжить под обстрелом возрастают в разы. Так что не зря говорят: «Лопата — друг солдата». Это действительно самая ценная вещь, которая не раз спасала мне жизнь.

Что касается сослуживцев. Компания подобралась разношёрстная. Есть у нас, например, парнишка — 20 лет всего. Мы все к нему как к собственному ребёнку относимся. Он детдомовский, денег совсем не было. Мы сбросились и купили ему качественное снаряжение взамен стандартного, обули, одели, постоянно вкусным подкармливаем.

А Ламбаде — 65 лет. Позывной такой получил потому, что он в полном комплекте толком ходить не мог, походка такая получалась — как будто пританцовывает. Воевать пришёл, потому что опыт есть, а это дорогого стоит.

Что касается физической подготовки. Она, конечно, роль играет, но сила воли и характера здесь куда важнее. Приведу пример. Вместе со мной в учебке парень был с позывным Снайпер, мы потом по распределению в один отряд попали. Так вот когда нас тренировали, он не мог сделать марш–бросок в полной выкладке — сдувался на середине маршрута. Мы над ним посмеивались: мол, как ты воевать–то будешь. Но когда до дела дошло, парень многим из нас жизнь спас. Держали мы только что занятую позицию, и пошла контратака. Снайпер один на фланге остался. А на него целая группа пошла. Отстреливался до последнего патрона. Противник смекнул, что парень «пустой», стали окружать. Вплотную подошли и кричат: «Сдавайся!» А у него ящик гранат, он им в ответ: «Я лучше сам взорвусь и вас с собой прихвачу, сколько смогу». И давай врага закидывать, да так яростно, что весь штурм им сорвал. А если бы сдался или бросил позицию, жизнь свою спасая, то противник в тыл к нам зашёл и всех бы положил.

Морпехи против ВДВ

Направление, на котором сразу же после учебки оказался Олег, не самое простое — прибрежное село в Херсонской области. Те самые Крынки, куда противник на лодках перебрасывал свои элитные части — хорошо подготовленную и снаряжённую морскую пехоту ВСУ. Элита сошлась с элитой помериться силой характера и военной смекалкой, и, как вспоминает наш земляк, во время таких стычек, лоб в лоб, бывало жарче, чем в аду.

– Не знаю, как описать первые впечатления от передовой. Страшно. Только дураки ничего не боятся. От места выгрузки до позиций — пять километров пешком с полной выгрузкой и боекомплектом. Ближе выгрузиться — нельзя: сразу дронами технику накроют. Идти к позиции надо по одному, соблюдая дистанцию. Больше трёх человек рядом — приоритетная цель. Бежишь по минному полю и в небо поглядываешь. Задачи штурмовику ставят простые: «Вот дом — иди и возьми», «Надо закрепиться на этой улице». Ну и всё. Дальше — работа. В основном действуем днём. Не знаю, как дела обстоят на других участках, но под Крынками, когда меня ранило, у противника практически все дроны с тепловизорами были. А ещё и зима, видно очень хорошо: в прицел всё чёрное, кроме людей и работающей техники. Как за деревья ни прячься, в специальное одеяло ни кутайся, светишься, как новогодняя ёлка, так что прилетает довольно точно, особенно ночью. Днём пройти незамеченным шансов больше.

Вот так идёшь отбивать позицию, а враг стреляет со всех сторон. Кругом взрывы, столбы пламени, даже земля горит под ногами. Был случай: подошли к дому, чтобы его отбить у противника. Раз! И нет дома, только огненное зарево. Не то что стен — фундамента не осталось, что–то очень тяжёлое туда залетело. Пришли бы минут на 20 раньше — вся наша группа в буквальном смысле испарилась бы. Вот как–то так и выглядят будни штурмовика.

Спасибо, что живой

Самое тяжёлое и опасное для бойца — получить ранение на территории противника или в серой зоне, ведь тогда провести эвакуацию практически невозможно. Бойцы, несущие раненого, — удобная цель. Это Олег испытал на себе.

– Каждый раз, уходя на задание, мы обещаем, что все вернёмся. Не каждому удаётся сдержать обещание. Мне удалось, чудом. Штурм очередного дома. У самого здания попали под плотный огонь. Обстрел вёлся и из самого дома, и из соседней лесопосадки с фланга. Решили обойти, чтобы на два фронта не работать. Пока вели стрелковый бой, не услышали, как дроны подлетели. Первый же снаряд прямо мне под ноги упал. Помню только вспышку и собственный крик. От удара сразу отключились обе ноги и рука. Я стал отползать в укрытие, и тут же — второй сброс. Отдал приказ уходить, пока всю группу не накрыла эта дроновая «карусель». Один дрон висит, наблюдает, второй перезаряжается, а сбросив снаряд, остаётся контролировать ситуацию, тогда первый уходит на перезарядку. Интервал между сбросами менее пяти минут. Если четверо одного потащат, почти 100 процентов, что все пятеро лягут. Ребята отошли. Со мной тёзка остался. Он начал «могилку» для меня рыть. Это так у нас схрон для раненого называется. Если бойца вынести нет возможности, там его прячут, а потом, когда всё стихнет, забирают. Олег ямку выкопал, меня туда поместил и закрыл бронежилетом. И как раз в этот момент — третий сброс, мина взорвалась у самых ног. Осколок, отрекошетив от моего бронежилета, убил Олега... Человек, спасший мне жизнь, умер, а я остался лежать — весь в решето, с одной работающей рукой. Врачи потом сказали, что 29 осколков во мне насчитали. Несколько часов ждал, пока всё стихнет. Стемнело. Перебинтовался, наложил жгуты–турникеты, вколол обезболивающее и пополз. Понимал, что до возвращения своих не доживу. А с одной рабочей рукой не очень удобно ползти. Помню, пить очень хотелось. Взмолился, и тут дождь пошёл. Напился и стало легче. К обеду следующего дня выполз на полянку, прислонился к дереву и приготовился умирать. Посмотрел на иконку, которую мне мать с собой дала, попрощался мысленно и с мамой, и с женой бывшей, и с детьми. Только там и тогда понял, как я их всех люблю. Закрыл глаза... и тут наша разведка на полянку вышла. Помахал рукой, попросил попить. Меня узнал старший лейтенант — машину ему как–то чинил, я механик по гражданской специальности. В общем, они меня на себе 2,5 километра тащили, а в это время по нам артиллерия била, причём плотно так. И опять чудо: никого не зацепило. Потом медики меня столько же несли. Затем «вертушка» и госпиталь в Севастополе. Как я выжил, до сих пор удивляюсь.

Олег вернулся в расположение части и ждёт решения своей дальнейшей судьбы. Несмотря на тяжёлые ранения, он практически полностью восстановился и готов встать в строй.

– Благо руки, ноги на месте, так что к дальнейшей службе годен. Проблема только с коленом: один осколок застрял, из–за этого ходить сложно, приходится опираться на костыль. Командир сказал: «Сначала ногу сделай нормально, потом поговорим». Надеюсь, операция поможет, хочется, чтобы как можно быстрее починили. И есть огромное желание найти родственников Олега, который мне жизнь спас, и в пояс им поклониться. Да и ребятам, что меня вытащили, руки пожать хочу. Проблема в том, что фамилий их не знаю и, пока СВО идёт, выяснить это проблематично. Если сейчас не удастся, потом обязательно. Под мирным небом.

Источник