23-летний ветеран СВО из Норильска рассказал о службе, жизни до боевых действий, ранении в лицо и мировоззрении

Норильчанину Милену Оболенскому 23 года. Казалось бы, вчерашний школьник, совсем мальчишка еще, но… за плечами срочная служба в армии, затем СВО, на груди медаль Жукова – ее вручают за личное мужество, самоотверженность и отвагу. Не секрет, что «олды» часто посмеиваются над зумерами – дескать, цифровое поколение ушиблено интернетом настолько, что, по некоторым исследованиям, многие не обладают даже элементарными бытовыми навыками: ни омлет приготовить, ни лампочку вкрутить, ни гвоздь забить. Но при виде ребят вроде Милена все это кажется пустыми придирками – слишком уж серьезный, цепкий взгляд у парня, да и багаж опыта такой, что иному и за век не получить.
Позывной у Милена, понятное дело, Корнет. Ну, с такой фамилией и фантазии особой не нужно. Поговорили с ним о спецоперации, пылающих станицах и горящей под ногами земле, планах на будущее и жизненных ориентирах.
Не убегать от проблем
– В детстве я был немного боязливым: не мог ответить в случае какого-то конфликта – это больше психологический барьер был, – признается парень. – Поэтому, когда повзрослел, взял себе за принцип никогда не убегать ни от каких проблем. И становиться сильнее. Так что появляется проблема – надо решать.
Милен родился в Норильске, мама – бухгалтер, отец – водитель скорой помощи. Обычная семья, каких в городе сотни. Говорит, всегда любил спорт, не какой-то конкретный вид, а все подряд: отжимания, подтягивания, штангу. В армии его даже в пример сослуживцам ставили – мало кто в роте мог подтянуться или отжаться больше Оболенского.
– После школы в армию пошел, попал в железнодорожные войска, по специальности связист, – продолжает Милен. – Служить в целом нравилось: режим, никаких вредных привычек, физподготовка. После армии устроился инструктором в аквапарк, а через три месяца меня мобилизовали, поехал на СВО.
– Шокировало известие о мобилизации?
– Нет, я бы и сам, наверное, пошел. А вот родителей шокировало. Никакие родители не желают, чтобы их ребенок это видел. Мама плакала, отец (у него опыт участия в военных действиях есть) понимал, что нелегко там будет. Я говорю: «Прими ситуацию, судьба дала понять, что надо идти, – значит, надо идти».
Сдержать слово
Некоторые военные аналитики называют Бахмутскую кампанию одним из самых кровопролитных сражений со времен Великой Отечественной – кампания по освобождению Артемовска длилась более 7 месяцев. И несмотря на то, что враг, пока позволяла возможность, подтягивал свежие силы под бравые заявления украинского фюрера о том, что Бахмут – «крепость, которую мы не сдадим», никакого преимущества украинцам добиться не удалось.
Позиционная, окопная война постепенно перешла на городские улицы – 224 дня кулак Российской армии сжимался вокруг вцепившихся в город вэсэушников. И сжался окончательно благодаря ЧВК «Вагнер» и подразделениям Минобороны России. В одном из них и был Милен Оболенский, там он и получил непростое ранение, после которого до сих пор восстанавливается.
– Я артиллерист, работал на гаубице 2А65 (предназначена для уничтожения батарей, танков, фортификации противника), сил там много надо, конечно, – один снаряд 43 килограмма. Мы отстрелялись, а потом по нам прилетело. Лежал там, командир орудия неподалеку от меня. Говорит мне: «Как ты выжил?!». А я и сам не понимаю, как выжил. Ранило в нижнюю часть лица, руку посекло, контузия. Ну, жгут наложили, лекарства поставили, и сидишь, ждешь эвакуацию. Я думал о том, что многое не успел сделать, что обещал родителям вернуться живым. Думаю: «Получается, я слово не сдержал»… Потом за нами КамАЗ приехал, увез нас.
За спиной остался тлеющий в руинах Артемовск. А впереди было долгое восстановление в госпитале им. Бурденко. Первое время после ранения Милен был дезориентирован –последствия контузии.
– Волонтеры мне очень помогли: нашли одежду на первое время, белье, обувь. В госпитале работала девушка, Ольга ее зовут. Как-то подходит она ко мне и говорит: «Это не дело. Ты здесь лежишь, родители ничего не знают, с ума сходят». Я начал вспоминать фамилию отца – вообще ничего не помнил сначала! Постепенно вспомнил, она его нашла как-то, и отец приехал ко мне в госпиталь, – рассказывает Милен.
Отцу Милена позвонили глубокой ночью, чтобы сообщить о сыне. Ранним утром он вылетел в Москву, чтобы ухаживать за ним, пока тот приходит в себя. В один из дней, где-то через месяц после ранения, в госпиталь пришел генерал и вручил Милену медаль Жукова.
Что касается здоровья, то врачи дают неплохой прогноз – внешность парню восстановят. И данное родителям слово он сдержал.
У каждого своя судьба
Невозможно не задать вопрос о том, как спецоперация изменила мировоззрение парня, как складываются его отношения со сверстниками, находятся ли общие темы.
– Этот опыт все меняет. Для многих ровесников слова – это просто слова, а для меня слово имеет цену. Они не понимают ценности жизни, не понимают, что такое «больно» или «трудно», потому что просто живут в комфорте – откуда им это знать? – растолковывает свою позицию Милен. – А так увлечения одинаковые: компьютер, компьютерные игры, спорт. Просто у всех разная судьба и разные ценности, от возраста это не зависит. Кто-то едет воевать и думает, что это как в боевике: пошел, пострелял – и все. Нет, это беспощадная вещь. И к этому надо быть готовым. Но и сильнее стать можно, как в спорте: ты не приходишь в спорт сильным – ты приходишь слабым, чтобы стать сильным.
Сейчас Милен подыскивает работу, ему помогают участники норильского отделения «Боевого братства». Парочка вариантов уже есть на примете. Хотя первое время после возвращения из госпиталя он время больше дома проводил, с мамой и любимым старым псом Боней. Но пора возвращаться к мирной жизни.
– Ко мне мама Милена на улице подошла – у меня офис в доме, где они живут. Рассказала, что сын участник СВО, что нужна помощь, – говорит Станислав Смородин (позывной Псих, о нем читайте в № 40 от 3 октября. – Ред.). – Говорит: «Работу бы поспокойнее, чтобы людей поменьше, ранение в лицо пришлось». Мамы такие мамы – переживают за все. А я говорю, что наоборот надо – больше общения, людей рядом, которые тебя понимают, которые прошли через то же, что и ты. Много ветеранов, которые вернулись с инвалидностью, – и что теперь? Они такие же люди, как и все остальные. И уж поверьте, жалость никому из них не нужна. На фронте мы все семья, потому что от того, кто рядом, зависит твоя жизнь: это он будет тащить тебя на себе, если что, это он поможет жгут затянуть, лекарство ввести, это с ним ты делишь и радость, и горе. Для этого и существует «Боевое братство» – там ветераны различных военных конфликтов находят и общение, и поддержку, и понимание. Милен, кстати, тоже теперь в нашем братстве.

Источник.